— Просто признай, что слабо.

С этого всегда все и начинается. Обычная вечеринка в честь дня всех святых неминуемо превращается в состязание, потому что конечно же, пусть условились, что банды остаются за порогом, но личные амбиции и соревновательность никто никуда не может выбросить. Олаф слышал слишком много легенд в детстве и слишком мало их видел, чтобы продолжать верить в свои семнадцать. А еще он был слишком трезв, пусть и выпил прилично, но регенерацию никак не обманешь. Он был слишком трезв, а вот окружающие его уже давно нет.

— О, вызовите Кровавую Мэри. Пусть Алехандра найдет наконец-то суженого, - с пьяным смехом ворвался в обсуждении какой-то лев, бесстрашно укоряя ее в отсутствии парня. Почему-то именно укоряя, и тут же получает в ответ брошенную в лицо подушку – видимо, чтобы после было чем под рукой душить.

— Не-не, я знаю, - вклинивается шакал, прерываясь на паузу, чтобы глотнуть пива, - лучше духа умершей проститутки.

— Что, на живую денег не хватает? – подначивает в ответ лев, обнимаясь с подушкой, и, если честно, этот бросок ее кажется только сделал ему времяпрепровождение куда комфортнее.

Вот так все к этому и пришло – бутылочка по хэллоуинским правилам обязала Олафа и Алехандру вдвоем вызвать какого-то духа. А в другой вечер могли бы ведь просто поцеловаться и разойтись.

Зеркало, повидавшее за вечер уже множество безуспешных попыток кого-то вызвать (нет, кто-то конечно слышал голоса и чувствовал касания, но Ласки был готов поставить десятку, что это либо от алкоголя либо кто-то кого-то разыгрывал) уже ждало их, как и все вокруг. Из света у них только луна, пробивающаяся сквозь штору, и маленький экранчик чьего-то кнопочного телефона. Олаф встречается взглядом с Алехандрой, почти что оба выдыхают, примирившись, и садятся рядом, беря зеркало по обе стороны руками. Экран телефончика гаснет и все замолчали, из звуков оставив только булькание алкоголя в бутылках.

— Кровавая Мэри, приди.
— Дух мертвой проститутки, приди.

Они произносят призыв одновременно, сбивая друг друга с толку и удивленно встречая взгляд друг друга, пытаясь невербально получить ответ на вопрос «какого?».

— Почему Мэри? – с нотой возмущения задается Алехандра, уже понимая, что им придется начинать снова.
— Почему проститутка? – тут же парирует Ласки, не думая над ответом и в целом уже мало что осознавая в этом шабаше под дикий смех окружающих, которым этой нелепости достаточно, чтобы разбудить соседей. Они не успевают даже договориться друг с другом.

Как открывается дверь.

Когда у вас вечеринка с алкоголем и кучей сопутствующей запрещенки, любой скрип дверный петель пробирает до дрожи, ведь самым страшным кошмаром все равно всегда остается воспитатель, а не какой-то там дух из другого мира. Но на пороге стоял не взрослый, да и не дух – припозднившаяся Элайза обводит всех зашугавшихся взглядом, явно довольствуясь этим перфомансом, и показательно встряхивает в руках бутылку красного мартини.

— О, вот и Кровавая Мэри, - прерывает тишину один из шакалов, явно выдохнув с облегчением и нервным смешком.
— Или... – вбрасывает лев в ответ.
— «Или»? – задается непонимающая ничего Элайза, и ответа в сдавленном смехе каждого не находит.